Ролевое общение для прокурора

Ролевое общение для прокурора

М., 2009. Стр. 15-30.

Глава 1. Основные виды профессиональной деятельности прокурора: психологический анализ.

§ 2. Поддержание государственного обвинения в суде

После введения в действие Уголовно-процессуального кодекса РФ в общей структуре деятельности прокурора значительно увеличился «удельный вес» такого направления работы, как участие в уголовном судопроизводстве. В соответствии с ч. 2
ст. 246 УПК РФ участие государственного обвинителя является обязательным в судебном разбирательстве всех уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения. И хотя уголовно-процессуальное законодательство в некоторых случаях допускает возможность, когда в качестве государственного обвинителя в суде выступает не прокурор, а дознаватель или следователь (ч. 6 ст. 5 УПК РФ), основной объем нагрузки здесь тем не менее выпадает на должностных лиц прокуратуры.

В соответствии с приказом Генерального прокурора РФ от 20.11.2007 № 185 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» участие в рассмотрении уголовных дел судами является одним из важнейших направлений в деятельности органов прокуратуры. Поэтому поддержание государственного обвинения в суде по уголовным делам – первостепенная обязанность всех прокурорских работников, несмотря на существующую в органах прокуратуры специализацию, достаточно жесткое распределение обязанностей между сотрудниками.

Это положение касается также руководителей органов прокуратуры. В данном приказе Генерального прокурора РФ указывается: «Руководителям прокуратур регулярно поддерживать государственное обвинение, при этом прокурорам субъектов Российской Федерации, приравненным к ним военным прокурорам и прокурорам иных специализированных прокуратур лично поддерживать государственное обвинение по уголовным делам, вызывающим широкий общественный резонанс, не менее одного раза в квартал».

Анализируя психологические особенности деятельности прокурора в суде, большинство специалистов уделяли особое внимание обвинительной речи, ее построению и произнесению. При этом рассмотрение специфики данного вида деятельности прокурора зачастую психологическим анализом этой речи и ограничивалось.

Действительно, обвинительная речь прокурора в ходе судебных прений – наиболее яркий и наглядный элемент его работы в уголовном судопроизводстве, подобного рода публичное выступление имеет ряд существенных психологических особенностей. Однако только одними ими деятельность прокурора в судебном процессе по уголовным делам не ограничивается. Поэтому следует рассмотреть и психологические признаки других элементов его труда в этой сфере, а также общие особенности психологии государственного обвинения.

Так, деятельность прокурора в уголовном судопроизводстве объективно содержит ряд психологических сложностей, связанных с позицией, которую он занимает в уголовном процессе.
С одной стороны он выступает в качестве государственного обвинителя, осуществляя уголовное преследование в суде (п. 2 ст. 35 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»). Следовательно, он всеми силами должен стремиться к тому, чтобы подсудимый, изобличенный в ходе предварительного следствия, в котором прокурор также принимал непосредственное участие, понес справедливое наказание. Именно в этом, казалось бы, должно было бы заключаться основное предназначение прокурора в уголовном судопроизводстве, ведущая цель его деятельности в суде.

Однако в отличие от адвоката, выступающего в процессе в личном качестве и имеющего право (и обязанность) использовать для защиты своего клиента любые законные способы и средства, прокурор в суде – это, прежде всего, представитель государства. Он обязан не только поддерживать обвинение, но также и обеспечивать его законность и обоснованность (ч. 2 ст. 37 УПК РФ). Прокурор должен сохранять объективность и беспристрастность, он не только имеет право, но и обязан отказаться от обвинения в случае, когда оно не находит подтверждения в ходе судебного следствия (ч. 7 ст. 246 УПК РФ). Данное требование закона отражается даже в формулировке деятельности прокурора в суде: он не «обвиняет», а «поддерживает обвинение», идущее не от него лично, а от органов предварительного расследования. Таким образом, получается, что «поддержание государственного обвинения не самодостаточная функция прокурора, а форма деятельности по обеспечению законности в ходе осуществления судом правосудия».

Подобного рода внутренне противоречивые требования задают двойственность ролевой позиции прокурора в суде. Он одновременно должен и выступать в качестве обвинителя, и объективно оценивать, «взвешивать» все доказательства, изобличающие преступника, своевременно отказываться от тех из них, которые не соответствуют требованиям закона. Это в свою очередь может порождать внутренний конфликт у прокурора (между ролевыми позициями «обвинителя» и «арбитра, беспристрастно оценивающего доказательства виновности подсудимого»), вызывать у него напряжение, дискомфорт, стресс.

В такой ситуации у прокурора зачастую возникает подспудное стремление отказаться от одной из позиций и полностью занять другую, следовать только лишь ее требованиям. Известно, что на практике в большинстве случаев выбирается позиция «обвинителя». В результате в деятельности такого прокурора начинает проявляться обвинительный уклон, он стремится во что бы то ни стало добиться осуждения подсудимого.

Подобная позиция избирается отнюдь не из-за злокозненности прокурора. К ней его подталкивает весь предыдущий профессиональный опыт, направленность его труда на борьбу с преступностью, а также многолетние традиции ведомства. Кроме того, ему психологически очень сложно «пойти против себя», поскольку раньше он собственноручно утвердил обвинительное заключение, одобрив таким образом работу следствия, в буквальном смысле подписавшись под ней. Не менее, если не более сложно противоречить воле начальника в ситуации, когда обвинительное заключение подписал вышестоящий прокурор.

Как справедливо отмечают специалисты, «…прокурор не должен использовать свои полномочия для оправдания следственных ошибок, для того, чтобы во всяком случае спасти «честь мундира». Вместе с тем это психологически очень сложно, требует серьезной внутренней перестройки, преодоления сложившихся стереотипов, наличия у специалиста таких качеств, как гибкость, незашоренность мышления. Указанные причины (среди прочих, непсихологических факторов) определяют широкую распространенность «обвинительного уклона» в прокурорской деятельности, несмотря на все усилия руководства Генеральной прокуратуры РФ, направленные на борьбу с этим негативным явлением.

При поддержании государственного обвинения в суде деятельность прокурора носит преимущественно индивидуальный характер. На первый взгляд может показаться, что это не так. Прокурор в ходе судебного процесса активно взаимодействует с судьей, адвокатом, подсудимым, потерпевшим, свидетелями, другими участниками судопроизводства. Кажется, будто он работает в одной «команде» с другими профессиональными участниками процесса – судьей, адвокатом и др. Однако это первое впечатление не соответствует действительности. У каждого из них процессуальным законодательством четко определены функции, имеющие строго индивидуальный характер. Они в свою очередь задают цели деятельности, ролевую позицию, направленность взаимоотношений с остальными участниками судопроизводства.

В психологическом аспекте главное, что определяет индивидуальный характер труда прокурора в суде, – это наличие у него собственной цели деятельности, определяющей всю его активность. Она (поддержание государственного обвинения) не совпадает с целями других участников процесса, а иногда – прямо противоречит им. Таким образом, у них отсутствует важнейший, ключевой элемент действительно коллективного труда – общая цель совместной деятельности. Соответственно, хотя и прокурор, и судья, и адвокат постоянно взаимодействуют друг с другом и с иными участниками процесса, но деятельность каждого из них по своим целям и содержанию является индивидуальной. Эти индивидуальные деятельности лишь осуществляются, протекают в группе (а также на публике), в условиях систематического взаимодействия субъектов активности.

Вместе с тем встречаются ситуации, когда труд прокурора в суде носит коллективный характер. Так, по сложным, многоэпизодным делам, по которым проходит целый ряд подсудимых, целесообразно, чтобы государственное обвинение поддерживали несколько прокуроров (как минимум двое). Такая возможность предусмотрена процессуальным законодательством (ч. 4 ст. 246 УПК РФ). В этом случае они распределяют между собой обязанности государственного обвинения, роли, конкретные задачи и участки работы и взаимодействуют друг с другом на протяжении процесса, добиваясь достижения общей цели. При этом «очередность их участия на судебном следствии и в прениях сторон устанавливается судом по их согласованному предложению. Каждый из них выступает в прениях, освещая в своей речи конкретный круг вопросов, касающийся тех или иных подсудимых либо эпизодов преступлений».

Проводя структурный анализ деятельности прокурора в суде, отметим, что в ней, как и в надзоре, существенную роль играют познавательные процессы. Как справедливо отмечал А.Р. Ратинов, характеризуя труд следователя: «В уголовном судопроизводстве познавательные элементы органически вплетены в процессуальную деятельность следователя…» Это высказывание может в равной мере быть отнесено также и к деятельности прокурора, судьи, адвоката при судебном рассмотрении уголовного дела.

Аналитическая деятельность прокурора активизируется сразу после того, как он получает от вышестоящего руководителя задание поддерживать государственное обвинение в суде по конкретному уголовному делу и соответствующие материалы. Прокурор, изучив эти материалы, должен заранее спланировать стратегию и тактику государственного обвинения, определить оптимальный порядок предъявления и исследования доказательств в ходе судебного следствия, допроса подсудимого (подсудимых) и свидетелей со стороны обвинения, а также хотя бы вчерне подготовить тезисы своего выступления в ходе прения сторон.

Знакомясь с делом, государственный обвинитель делает необходимые выписки из него, составляет рабочий план, отмечает эпизоды обвинения, показания подсудимых и свидетелей, систематизирует вещественные доказательства и документы, выявляет возможные пробелы в системе доказательств. Эти записи могут включать различные схемы, например, преступных связей подсудимых, последовательности преступных эпизодов и т.д., которые делают составленный план работы наглядным и компактным.
В результате подробного ознакомления с делом у прокурора формируется независимая от следствия система оценки доказательств. При этом каждое обстоятельство дела следует рассматривать и с предполагаемой точки зрения процессуального оппонента.

Для того чтобы прокурор смог всесторонне продумать и выстроить план поддержания государственного обвинения, руководитель соответствующего органа прокуратуры должен заблаговременно назначить государственного обвинителя по уголовному делу. Однако, как отмечают правоведы, еще не изжита практика, когда прокурор города (района) поручает поддержание государственного обвинения своему помощнику накануне вечером перед открытием судебного заседания или даже непосредственно в день судебного заседания.

В подобной стрессовой для государственного обвинителя ситуации его познавательные процессы протекают в условиях острого дефицита времени. Он не имеет возможности глубоко проанализировать содержание уголовного дела, тщательно спланировать свою работу в суде и вынужден полагаться на качество предварительного следствия. В результате при судебном рассмотрении дела государственный обвинитель, недостаточно изучивший его материалы, обычно ведет себя пассивно, отдает инициативу другой стороне, широко использует в своей речи обвинительное заключение, фактически пересказывая его, и т.д.

Качество подготовительной работы прокурора перед процессом в полной мере проявляется уже в ходе судебного следствия, поскольку в соответствии со ст. 274 УПК РФ первой представляет доказательства сторона обвинения. Хорошо продуманная и логически четко выстроенная последовательность их предъявления придает большую убедительность доводам обвинения.

Центральным звеном в деятельности государственного обвинителя выступает общение с другими участниками судебного процесса: судьей, адвокатом, подсудимым, потерпевшим, свидетелями и др. Таким образом, ведущей здесь является коммуникативная подструктура деятельности.

Важнейшей характеристикой профессионального общения прокурора в суде служит публичный характер подобной коммуникации. Даже если государственный обвинитель обращается к какому-то конкретному участнику процесса, ведет с ним диалог (например, допрашивает свидетеля), то это общение развертывается в присутствии третьих лиц, что определенным образом сказывается на поведении и психическом состоянии его участников, ощущающих внимание публики, ее эмоциональный настрой.

Этим профессиональное общение прокурора в суде отличается, например, от типичных ситуаций его взаимодействия с опрашиваемыми лицами при осуществлении надзорной функции, когда общение протекает «лицом к лицу» без посторонних наблюдателей.

Публичный характер имеет групповое взаимодействие, организуемое и направляемое прокурором при проведении им координационных совещаний. Однако и здесь нет публики в прямом, буквальном значении этого слова – сторонних наблюдателей, лишенных права голоса, – а общение осуществляется в кругу единомышленников, каждый из которых активно участвует в обсуждении проблемы, выработке общих решений.

Влияние, оказываемое внешними наблюдателями, может и не осознаваться, не рефлексироваться «действующими лицами» процесса, однако подсознательно они обязательно реагируют на него, корректируя свое поведение, речь, невербальные проявления (мимику, жесты, позы, темп, тембр, тональность, ритм речи, наличие в ней пауз и различных «вкраплений» – покашливания, плача, смеха и пр.).

Прокурор, выступая в суде, должен не только сознательно контролировать свою собственную речь и невербальные проявления, учитывать реакцию зала, но также и знать, каким образом публичный характер взаимодействия с ним и судом может оказать влияние на поведение и показания участвующих в деле лиц, например свидетелей и потерпевших. Так, ситуация публичного выступления, в которой оказался неподготовленный к ней человек (свидетель, потерпевший), сама процедура публичного судебного следствия (в отличие от ситуации допроса на предварительном следствии, проводящегося следователем без участия третьих лиц) зачастую вызывает у допрашиваемых состояние психической напряженности. Оно может проявляться либо в повышенной раздражительности, возбудимости субъекта, либо, напротив, скованности, некоторой заторможенности его психических процессов (внимания, памяти, мышления и др.), особенно в начале судебного следствия, пока не завершится процесс адаптации к обстановке в зале суда.

Реакция слушателей оказывает определенное психологическое воздействие на допрашиваемого, что не может не сказаться на его состоянии. Поведение публики может затормозить процесс припоминания у свидетеля, воспроизведения им интересующего суд события; реакция зала может в значительной степени изменить его эмоциональное состояние. Например, излишнее волнение, стресс могут привести к неточности изложения, ошибкам в показаниях. Поэтому прокурору следует осторожно и продуманно формулировать вопросы, ставить их в корректной форме, чтобы сам вопрос не вызвал смеха, оживления в зале, что может интерпретироваться допрашиваемым как насмешка над ним. Необходимо помнить, что прокурор не должен стремиться обязательно вызвать одобрительную реакцию зала. Она может помешать решению более важной задачи – получению точных и достоверных показаний от лица по делу.

Публичный допрос подсудимого также имеет свою специфику. Публика обычно относится к нему наиболее пристрастно, красноречиво проявляя свое отношение. Она «…или сковывает его действия, или заставляет держаться более развязно, чтобы скрыть робость, подчеркнуть свою независимость и т.д. Большая аудитория иногда подавляет подсудимого, а в ряде случаев и поддерживает, если он ощущает, что она относится к нему сочувственно. В присутствии единомышленников он будет держать себя более уверенно».

Наиболее ярко коммуникативные качества прокурора проявляются в ходе судебных прений, участвуя в которых он первым публично подводит итог судебного следствия от имени государства, дает оценку действиям подсудимого, излагает выводы, к которым пришел в результате судебного рассмотрения уголовного дела, и подводит итог своей деятельности в качестве государственного обвинителя. На этой стадии судебного процесса прокурор должен четко, ясно и убедительно изложить свою позицию по рассматриваемому делу, которая ранее, в ходе судебного следствия могла проявляться лишь частично, косвенным образом (через постановку вопросов, заявление ходатайств и т.д.). Судебная речь подытоживает работу прокурора по рассмотрению дела. Являясь формой психологического воздействия на суд, она влияет на его позицию по делу, формирование убеждений. Вместе с тем с ее помощью прокурор помогает суду установить истину, принять правильное, законное, справедливое и обоснованное решение.

Мастерству публичного выступления в суде, искусству судебной речи посвящено большое количество работ как известных русских юристов конца XIX – начала XX в., так и современных авторов. В них рассматривается подготовка судебной речи, ее структура, содержание, форма произнесения. Основное внимание, как правило, уделяется вопросам риторики, однако освещаются и психологические аспекты публичного выступления, коммуникативная компетентность оратора.

Важнейшей характеристикой качества судебной речи прокурора является ее убедительность – способность повлиять на убеждения слушателей. Эта убедительность должна быть в первую очередь основана на высоком качестве аргументации, систематизации и упорядочивании фактов, описанных в материалах уголовного дела, логичности и последовательности в обсуждении доказательств виновности обвиняемого. Данные доказательства выстраиваются в систему, подтверждающую предлагаемую оратором версию произошедшего и одновременно опровергающую все возможные альтернативные варианты объяснения развития событий. Все аргументы и сделанные на их основе выводы основываются на законах логики, они апеллируют к разуму слушателей, их способности логически мыслить, воспринимать, оценивать и усваивать систему доводов, вытекающих из определенных посылок и находящихся в логическом соотношении друг с другом. Подобная система доказательств базируется на использовании метода убеждения.

Наряду с этим эффективность воздействия судебной речи основывается также и на обращении оратора к чувствам слушателей, воздействии на их эмоциональную сферу. В этом случае он оперирует уже не фактами, а образами, стремится передать аудитории свое эмоциональное отношение к подсудимому и содеянному им. Подобного рода аргументы апеллируют не к сознанию, а к бессознательному у слушателей, не к рациональному, а к иррациональному их началу.

Влияние на эмоциональную сферу аудитории во многом достигается за счет использования не только речевых, но и невербальных средств воздействия на слушателей, которые зачастую имеют ведущее значение. Так, по данным социально-психологических исследований, в процессе социального взаимодействия человек получает до 70 – 80% информации именно по невербальным коммуникативным каналам. Например, только лишь интонирование и наличие пауз в выступлении способствует приросту информации у слушателей до 10 – 15%, что вытекает из особенностей восприятия речи. Даже молчание в определенных ситуациях может оказаться веским аргументом.

Данный способ воздействия основан на методе внушения, предполагающем некритическое восприятие и принятие информации субъектом. Здесь требуется сделать небольшое отступление. В научной и методической правовой литературе понятие «внушение» имеет выраженный негативный смысловой оттенок, оно используется как синоним терминов «гипноз» или даже «криминальный гипноз», применяется преимущественно при описании преступной деятельности. Поэтому, обсуждая проблемы судебного выступления прокурора и адвоката, психологического воздействия, оказываемого их речами на суд и аудиторию, авторы-юристы не используют этот «неправильный» термин, хотя при этом описывают приемы, феномены и механизмы воздействия, характерные именно для метода внушения.

В психологической литературе указывается, что гипноз выступает лишь частным случаем, разновидностью внушения; что последнее, наряду с информированием и убеждением, – наиболее распространенные методы психологического воздействия. Несмотря на различие принципов, лежащих в их основе, все они, дополняя друг друга, используются в той или иной пропорции в любом акте общения, в том числе и при публичном выступлении. Негативный же характер, деструктивную, возможно, противоправную направленность в принципе может иметь не метод (средство, инструмент влияния), а цель, с которой субъект воздействует на других людей. Для ее достижения он может с равным успехом применять любые средства, в том числе и различные методы психологического воздействия (как внушение, так и убеждение).

Читайте так же:  Оаэ пособия

Возвращаясь к обсуждаемой нами теме, отметим, что опытные судебные ораторы применяют в своих речах и рациональные, и эмоциональные способы воздействия на суд и аудиторию. Однако во всех случаях в выступлении прокурора ведущим должен оставаться метод убеждения слушателей, базирующийся на строгом логическом анализе материалов уголовного дела, а эмоциональное воздействие (внушение) служит в качестве дополнительного метода.

Как справедливо отмечалось: «Основа речи прокурора – система неопровержимых доказательств. Достоинство его речи – не витиеватые фразы, а систематизированность конкретных фактов». Он должен убедительно объединить эти разрозненные факты в единый блок доказательств, изобличающих виновного. При этом особо тщательное исследование следует проводить в случаях, когда обвинение основано на косвенных доказательствах. Прокурор должен продемонстрировать взаимосвязь этих скрытых, опосредованных промежуточными факторами и обстоятельствами доказательств, сделать ее очевидной для суда.

Наиболее внимательно и тщательно ему следует проанализировать оправдательные версии, выдвинутые в ходе судебного следствия подсудимым и его адвокатом. Каждая такая версия и возможные логические следствия из нее детально сопоставляются с имеющимися в деле доказательствами. Государственный обвинитель в каждом конкретном случае должен обосновать, почему он доверяет одним доказательствам (подтверждающим обвинение) и не доверяет другим, считает их не важными, не имеющими решающего значения по делу. Такой объективный подход к анализу и оценке всей совокупности доказательств повышает убедительность обвинительной речи, вызывает доверие у слушателей.

Особую роль в системе доказательств, представленных прокурором, играют так называемые «личностные доказательства» – психологические характеристики личности подсудимого и потерпевшего, а также анализ их устойчивых поведенческих характеристик. Ему следует отметить все личностные качества, важные с точки зрения обстоятельств дела, отразившиеся в преступлении и обусловившие его совершение, а также степень криминализации личности подсудимого.

Следует помнить, что иногда даже частности, малозаметные поведенческие особенности могут отражать важные личностные качества, никак иначе не проявлявшие себя по материалам дела. Прокурору следует также учитывать, что убедительнее всего воспринимаются не его собственные оценки субъекта, его личностных свойств, а независимые экспертные оценки, отзывы о подсудимом со стороны хорошо знающих его людей.

Вместе с тем к подобной оценке прокурору следует подходить крайне осторожно, воздерживаться от штампов, стереотипов, предвзятых суждений. Известно, что судебная аудитория чутко реагирует на любые «перехлесты», бездоказательные суждения о личности человека. Поэтому все оценки подсудимого, потерпевшего должны высказываться в корректной форме, основываться на фактических данных уголовного дела.

«Государственный обвинитель обязан быть сдержанным в выборе слов и выражений. Он не вправе прибегать к насмешкам, издевательскому тону и другим резким выпадам, унижающим подсудимого и потерпевшего, оскорбляющим его честь и достоинство … Прокурор обязан учитывать, что он говорит о человеке (подсудимом), который еще не признан судом преступником».

Помимо убедительности речь судебного оратора должна отвечать и другим требованиям. Так, простота и ясность изложения способствуют тому, что содержание выступления прокурора будет доступно любому лицу из числа присутствующих в зале, представителям различных социальных и культурных слоев населения. Подобного рода ясность и доступность более всего необходимы во вступительной части речи, выполняющей среди прочих важнейшие психологические задачи – заинтересовать слушателей, привлечь их внимание, установить с ними психологический контакт и настроить их на продуктивное восприятие и усвоение основной части выступления.

Вместе с тем все основные положения и выводы в выступлении прокурора должны быть обоснованными, аргументированными ссылками на соответствующие правовые нормы.

Выступление прокурора должно быть конкретным. Расплывчатые, абстрактные, не относящиеся к делу рассуждения, скорее, приведут к формированию негативной установки у судей по отношению к оратору и его выступлению в целом.

Последовательность в изложении материала государственным обвинителем, напротив, поможет суду воссоздать целостную картину совершенного преступления, выявить существенные связи между разными его эпизодами и фактами, восстановить в памяти отдельные обстоятельства и детали.

Наконец, выразительность речи судебного оратора достигается как за счет активного использования невербальных средств коммуникации, о которых говорилось выше (мимика, жестикуляция, интонирование речи и пр.), так и с помощью собственно речевых средств: использования образных выражений, экспрессии, иронии, юмора и т.д. Подобное построение выступления способствует длительной концентрации внимания на содержании сообщения, облегчает восприятие и запоминание информации слушателями.

Завершая обсуждение психологических аспектов поддержания прокурором обвинения по уголовным делам, следует отметить, что особую специфику его деятельность приобретает в суде с участием присяжных заседателей. В подобной ситуации значительно возрастают требования и к познавательным, и в особенности к коммуникативным качествам государственного обвинителя. Как отмечается в приказе Генерального прокурора РФ от 20.11.2007 № 185 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства», «поддержание государственного обвинения по делам, рассматриваемым с участием присяжных заседателей, следует поручать наиболее опытным прокурорам, обладающим соответствующими профессиональными навыками».

В суде присяжных изменяется стиль, усложняется характер взаимодействия прокурора с участниками процесса. Так, в традиционном суде (с одним судьей или коллегией, состоящей из профессиональных судей) общение государственного обвинителя с защитником и председательствующим может носить профессиональный характер. Будучи юристами, они все могут общаться на профессиональном языке, широко использовать специальную терминологию, малопонятную для окружающих, принятые сокращения и т.д. Например, лишь называть, указывать номера соответствующих статей Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов, не раскрывая каждый раз их содержание. Им всем будет вполне ясно, что при этом имеется в виду, однако для публики подобная коммуникация будет представляться неясной, скрытой, осуществляющейся на «тайном» языке.

Присяжные заседатели, как и публика, не владеют специальными юридическим знаниями, правовым терминологическим аппаратом. Поэтому в суде присяжных государственный обвинитель должен особым образом выстраивать свое выступление в судебных прениях, делать его максимально понятным и доступным для любого присяжного, в том числе с невысоким культурным уровнем и небольшим словарным запасом, «разжевывать» положения, являющиеся прописными истинами для любого юриста.

Кроме того, прокурору в этой ситуации необходимо изменить всю свою систему коммуникации в суде, в том числе и когда он взаимодействует с адвокатом, обращается с ходатайствами к председательствующему и т.д. Все его действия должны быть понятны присяжным заседателям. Они также должны представлять, для чего, с какой целью он вызывает в суд свидетеля, обращается с ходатайством к судье, выполняет иные предписанные законом действия, т.е. присяжные должны осознавать как цели отдельных действий государственного обвинителя, так и их содержание, значение.

Государственному обвинителю также следует учитывать, что присяжные заседатели иначе, чем профессиональные судьи, подходят к оценке предъявляемых доказательств. Они исходят из своего житейского опыта, не подкрепленного специальными юридическими знаниями, из личных взглядов и убеждений. При этом они могут обладать различным уровнем развития правосознания.

В некоторых ситуациях присяжные могут значительно критичнее, чем профессиональные судьи, отнестись к оценке доказательств, изобличающих обвиняемого. Поэтому, готовясь к судебному процессу с участием присяжных заседателей, прокурор должен особо тщательно спланировать порядок предъявления и обсуждения доказательств с учетом ограничений, накладываемых соответствующими нормами процессуального законодательства. Так, например: «Данные о личности подсудимого исследуются с участием присяжных заседателей лишь в той мере, в какой они необходимы для установления отдельных признаков состава преступления, в совершении которого он обвиняется. Запрещается исследовать факты прежней судимости, признания подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом, а также иные данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого» (ч. 8 ст. 335 УПК РФ). Ему следует также наиболее критично подойти к оценке собранных предварительным следствием улик, убедиться в том, что все доказательства были получены при строгом соблюдении норм процессуального законодательства и являются допустимыми.

Выступая в суде присяжных, государственный обвинитель должен также иметь в виду, что коллегия присяжных с точки зрения социальной психологии является разновидностью малой социальной группы. Соответственно прокурору следует учитывать некоторые социально-психологические закономерности и явления из области так называемой «групповой динамики» (раздел психологии малой группы), способные повлиять на итоговый вердикт присяжных.

Принимая решение по вопросам, поставленным перед ними, присяжные в совещательной комнате организуют дискуссию, являющуюся формой группового обсуждения проблемы. Специальными исследованиями было установлено значительное число факторов, влияющих на результат подобного обсуждения – групповое решение. К числу важнейших из них относится влияние лидера – члена группы, имеющего наибольший авторитет, пользующегося уважением, к суждениям и оценкам которого склонны прислушиваться остальные участники дискуссии. В то же время в специальных социально-психологических исследованиях была выявлена и обратная закономерность: выдвижение субъекта в лидерскую позицию во многом обусловлено его «вкладом» в решение групповой задачи, выработку группового решения. В качестве такого неформального лидера в коллегии присяжных может выступать как ее старшина, так и другие члены. Таким образом, убеждающее воздействие прокурора на присяжных может носить как непосредственный (прокурор > члены коллегии присяжных), так и опосредованный (прокурор > лидер коллегии > остальные заседатели) характер. Это положение соответствует известной двухступенчатой теории коммуникативного воздействия, согласно которой сообщение, посланное аудитории, достигает сначала «лидера мнения» (наиболее авторитетного члена группы), а затем уже он транслирует его другим членам группы.

Прокурору необходимо иметь в виду, что если он сможет убедить в правильности своей позиции по рассматриваемому делу лидера коллегии присяжных, то эту точку зрения, скорее, разделят и многие другие ее члены. Соответственно, в ходе судебного процесса государственный обвинитель, во-первых, должен попытаться определить, кто именно из присяжных пользуется наибольшим авторитетом в коллегии. Для этого следует обратить внимание на характер взаимоотношений между присяжными, коммуникаций между ними, а в первую очередь – на невербальные проявления.

Далее прокурор должен привлечь внимание, заинтересовать именно этого члена коллегии присяжных, установить с ним психологический контакт и затем постараться убедить его в своей правоте, верности высказываемых суждений, весомости аргументов. Тогда позиция государственного обвинителя в ходе группового обсуждения итогового вердикта присяжными заседателями будет рассматриваться как более правильная, поскольку своим авторитетным суждением ее поддержит наиболее влиятельный член коллегии.

Ошибки родителей в общении с детьми-манипуляторами – чего нельзя делать и говорить?

Не запускайте ситуацию. Учите ребенка договариваться и искать компромисс, не лелейте его манипулятивное поведение.

Не вините себя за «жесткость», когда ребенок рыдает посреди улицы, не получив очередную партию машинок. Это не жестокость – это часть воспитательного процесса.

Не позволяйте ребенку игнорировать ваши собственные потребности. Приучайте его считаться с вашими потребностями и желаниями.

Детальная правовая регламентация труда прокурора касается и коммуникативной стороны его деятельности.Наиболее важно мастерство публичного выступления, развитая культура речи, ее четкость, понятность, правильность, убедительность, выразительность и образность, хорошее владение механизмами коммуникативного воздействия на слушателей. Что такое «ролевое общение» и является ли хорошее владение им профессионально важным для прокурора? Является важным.Официальное (ролевое) общение предполагает отношения, опосредованные социальными или профессиональными ролями. Этот вид общения может иметь элементы личностного, однако они актуализируются настолько, насколько не расходятся с ограничениями, которые накладываются деловыми отношениями.

Ролевое общение чрезвычайно распространенное в современном обществе. Оно обеспечивает взаимодействие в таких ситуациях, как «руководитель — подчиненный», «ученик — учитель», «покупатель — продавец», «врач — пациент» и др. Именно ролевые ожидания участников общения определяют, как воспринимается партнер, как оценивается его поведение, как оценивается индивидом собственное поведение, какой он есть как исполнитель роли.

Доказать, что термин «Наблюдение» используется в психологии в трех разных значениях: наблюдение как деятельность, как метод и как методика. Привести примеры.

Термин «наблюдение» используется в трех разных значениях: 1) наблюдение как деятельность; 2) наблюдение как метод; 3) наблюдение как методика.

Наблюдение как деятельность относится к некоторым областям общественной практики. Оператор энергосистемы наблюдает за показаниями приборов, дежурный смены проводит осмотр оборудования по определенному плану, врач осматривает больного, следователь наблюдает за поведением подозреваемого и т. п. В отличие от наблюдения как научного метода наблюдение как деятельность направлено на обслуживание практической деятельности: наблюдение необходимо врачу для постановки диагноза и уточнения процесса лечения; следователю – для выдвижения и проверки версий и раскрытия преступления; оператору энергосистемы – для принятия решения о распределении потоков электроэнергии.

Наблюдение как метод науки включает в себя систему принципов познавательной деятельности, положений о сущности и специфике психологического наблюдения, о его возможностях и ограничениях, об орудийном оснащении и разновидностях деятельности человека в роли наблюдателя. Наблюдение как метод психологии отличается универсальностью, т. е. применимостью к изучению широкого круга явлений, гибкостью, т. е. возможностью по мере необходимости менять «поле охвата» изучаемого объекта, выдвигать и проверять по ходу наблюдения дополнительные гипотезы. Для проведения исследования методом наблюдения необходимо минимальное аппаратурное обеспечение.

Специфика наблюдения как научного метода психологии состоит в типе отношения к объекту изучения (невмешательстве) и наличии прямого визуального или слухового контакта наблюдателя с наблюдаемым. Основными характеристиками наблюдения как метода психологии являются целенаправленность, планомерность, зависимость от теоретических представлений наблюдателя.

Наблюдение как методика (методика наблюдения) учитывает конкретную задачу, ситуацию, условия и орудия наблюдения. Под методикой наблюдения понимается социально фиксированная, изложенная понятно для других, предметно представленная система сбора и обработки эмпирических данных, которая адекватна четко очерченному кругу задач.. Методика наблюдения содержит самое полное описание процедуры наблюдения и включает: а) выбор ситуации и объекта для наблюдения; б) программу (схему) наблюдения в виде перечня признаков (аспектов) наблюдаемого поведения и единиц наблюдения с подробным их описанием; в) способ и форму фиксации результатов наблюдения; г) описание требований к работе наблюдателя; д) описание способа обработки и представления полученных данных.

Заместитель директора требует у педагога психолога социально-педагогической и психологической службы школы материалы по диагностике личности некоторых учащихся.

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰).

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого.

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим.

8.3. Общение в правоохранительной сфере

8.3. Общение в правоохранительной сфере

Общение в пенитенциарных учреждениях – учреждениях закрытого типа – происходит в условиях социальной изоляции при строгом соблюдении жестких режимных требований к осужденным. Это с неизбежностью приводит к деформации О. среди осужденных, что требует дополнительных мер воспитательного воздействия. Выделяют неск. видов деформации О.: изоляционную, нравственную и криминальную.

Сухов А. Н. Криминогенное общение в среде осужденных. Рязань, 1993; Он же. Реальная социальная психология: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений. М., 2004.

Общение в пенитенциарных учреждениях: криминогенное. Криминогенное общение (К. о.) в среде осужденных – особый вид О., деформированного в условиях социальной изоляции. Оно характеризуется повышенной стрессогенностью, конфликтностью, жесткой ролевой заданностью и конспиративностью, используется для установления незаконных связей, обмена преступным опытом, создания предпосылок, выработки плана, распределения ролей, определения места, времени и способов умышленного совершения преступлений. Концептуальным подходом к объяснению К. о. в среде осужденных является понятие о деформации О. в условиях социальной изоляции. Деформация О. осужденных ведет к изменению всех его компонентов: информационного, перцептивного и интерактивного. Оно во многом конспиративно и условно, строится на основе взаимной договоренности опр. круга участников О. о системе кодирования, декодирования и технологии маскировки знаков, приобретающих только им понятный смысл. К. о. проявляется и в виде конфликтов, массовых эксцессов и др. явлениях на межличностном, групповом и массовом уровнях.

Практическое значение исследования К. о. состоит в том, что оно ориентирует на устранение деформации О. осужденных на основе их ресоциализации, т. е. формирования у лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, потребности в позитивных связях и ценностях. Кроме того, дальнейшее изучение К. о. должно способствовать разработке надежных методов документирования преступных связей и сообщений, психич. насилия и предъявления их в кач. доказательств на этапе судебного разбирательства. Информационная природа организованной преступности превращает К. о. в одно из ключевых понятий юридической психологии.

Бронников А. Г. Татуировки осужденных. Их криминалистическое значение. М., 1980; Кудрявцев С. В. Изучение преступного насилия // Психол. журн. 1988. № 2; Сухов А. Н. Криминогенное общение в среде осужденных. Рязань, 1993.

Общение оперативного работника с гражданами: ролевое поведение. В социальной психологии роль понимается как представление о шаблоне поведения, ожидаемого от человека, занимающего опр. позицию в данной ситуации контакта. В деятельности оперативного работника роль есть прежде всего «маска», надеваемая при О. с разл. людьми в целях предупреждения, выявления и раскрытия преступлений. Ролевые маски оперативного О. носят двоякий характер: изменяя подлинные качества личности, отношения и намерения оперативного работника, сохраняют признаки его принадлежности к правоохранительным органам. Линия или отдельные приемы такого ролевого поведения направлены на обеспечение условий достижения целей контакта.

Читайте так же:  Как скрыть пребывание в сети

Пример ролевых масок – варианты поведения, рассчитанного на установление психол. контакта (формирование представления партнера об общности увлечений, личных проблем и пр.) с целью создания у него требуемого представления о говорящем, к-рый не раскрывает своих замыслов и информированности о конкретных фактах. Др. часть масок предназначена для сокрытия принадлежности к правоохранительным органам (ПОО), для исполнения роли представителя какой-либо социальной группы. Маски, скрывающие принадлежность оперативного работника, имеют более сложную технол. природу. Ролевое поведение требует знания содержания роли, ее сложности, а также точности заданности, определенности (напр., просто инженер или же инженер конкретного института и т. п.). Содержание роли должно соответствовать не только имитируемой групповой принадлежности и особенностям индивидуального стиля поведения, но подчас и внешности оперативного работника. Ролевое поведение предполагает умение воспроизвести жесты, мимику, речь, манеру поведения и психол. особенности др. человека. В юрид. психологии отмечается необходимость специальной подготовки к такому поведению.

Любое О. сотрудника ПОО регулируется официальными и неофициальными правилами поведения, принятыми в контактах с конкретными типами людей и в типичных ситуациях. Расчет на выполнение принятых правил поведения в конкретных взаимодействиях людей связан с их социальным ожиданием. В ролевом О. важно определить позицию партнера, чтобы избрать необходимую линию собственного поведения, к-рое зависит от ситуации контакта, реальных или ожидаемых со стороны партнеров трудностей На ролевое поведение оказывают влияние личностные особенности сотрудника, а также его статус.

Носков В. А. Психотехника общения в работе оперуполномоченного БХСС. Горький, 1989.

Опрос граждан правоохранительными органами. В системе правоохранительных органов (ПОО) опрос – осуществляемое гласно и негласно оперативно-розыскное мероприятие, направленное на сбор сведений об объектах оперативного интереса. Психол. проблематика гласного О. концентрируется вокруг вопросов подготовки к его проведению (планированию), а при проведении – связана с преодолением психол. сопротивления даче сведений, интересующих оперативного сотрудника. В основе лежит знание и распознавание причин такого сопротивления и владение тактикой его преодоления.

Поведение граждан в контакте с сотрудниками ПОО определяется многими факторами и варьирует в широком диапазоне: от активного сопротивления и неприятия до гипертрофированной готовности к оказанию содействия, поэтому у сотрудника ПОО должна быть сформирована профессиональная готовность к любому из них. Опрос граждан может осуществляться в разных условиях: на месте происшествия, по месту жительства, работы, в служебных помещениях сотрудников ПОО, в условиях дефицита времени и без такового, один на один с опрашиваемым и в присутствии др. лиц и т. п. По возможности выбирается ситуация, наиболее благоприятствующая достижению целей: любой О. граждан в ходе оперативно-розыскной деятельности должен вести к получению фактических данных о признаках криминальных событий и причастных к ним лицам, их действиях и результатах. При проведении О. необходимо получить сведения, дающие возможность их последующей проверки средствами оперативно-розыскной деятельности либо следственным путем.

Во время О. важно контролировать речевые и неречевые проявления поведения опрашиваемого, к-рые помогают обнаруживать признаки обладания им оперативно значимой информацией. Этому способствует предварительное изучение имеющихся мат-лов, событий, фактов, лиц, действий. Негласный О., при к-ром от опрашиваемого скрываются его истинные цели и/или профессиональная принадлежность опрашивающего, направляется той же задачей – получения фактических данных, – но она решается в конспиративной форме. При этом могут использоваться лица, оказывающие содействие ПОО на конфиденциальной основе. О. при этом проводится в рамках более сложной, специально создаваемой ситуации с разработкой легенды и сценария. Психол. составляющая такого О. заключается в обеспечении ролевого поведения участвующих в этом лиц.

Носков В. А. Психотехника общения в работе оперуполномоченного БХСС. Горький, 1989.

Пограничная служба: общение с иностранными гражданами – составная часть функц. обязанностей военнослужащих пограничной службы, регламентированный должностными инструкциями процесс обмена информацией и восприятия субъектов О. в целях определения законности их действий, а также осуществления управляющего воздействия на их поступки и поведение. О. происходит в условиях непосредственного контакта с иностранными гражданами. Так, находясь в кабине паспортного контроля, контролер непосредственно воспринимает иностранных граждан, осуществляя как визуальный, аудиальный, так и тактильный контакт (при приеме и выдаче документов). Формы О.: 1) категоричное предъявление требований к гражданину (при явных признаках нарушения Закона о гос. границе РФ); 2) последовательный расспрос об обстоятельствах совершенных или планируемых действий с целью установления признаков нарушения (намерения нарушить) границы; 3) контрольно-проверочный опрос с целью получения дополнительной информации о правомерности пересечения гос. границы или нахождения в пограничной зоне (территориальных водах РФ).

Непосредственный контакт создает благоприятные условия для нарушителя границы по оказанию на контролера опр. психол. воздействия, давления для решения вопросов пропуска в свою пользу. Как правило, граждане государств Юго-Восточной Азии, Африки, Ближнего и Среднего Востока прибегают к подкупам; граждане государств Зап. Европы и США – к угрозам жалоб и межд. скандалов. Нарушители границы пытаются осложнить процесс контроля отвлечением контролера хорошо продуманными вопросами и замечаниями, ввести в заблуждение относительно своих намерений показной уверенностью и т. д. Обстановка в пунктах пропуска (на судах иностранных государств) создает много визуальных и шумовых помех в работе контролера, что затрудняет задачу правильного восприятия речи др. человека. В ходе вербального О. военнослужащие пограничной службы оценивают особенности голоса и речи партнера: громкость, интонацию, темп, тембр, наличие экстралингв. пауз и т. д. Развитие умений служебного О. военнослужащих пограничной службы осуществляется в процессе изучения этнокультурных особенностей граждан разл. стран, языковой подготовки, социально-психол. тренингов служебного О.

Гурьянов Ю. В. Формирование операционно-тактической ориентировки служебной деятельности у военнослужащих контролерского состава Пограничных войск Российской Федерации. Дис. … канд. психол. наук. М., 1994; Огнев С. А. Психологические аспекты повышения эффективности деятельности командиров осмотровых групп пограничных кораблей. Дис. … канд. психол. наук. М., 1999.

Пограничная служба: таможенный опрос таможенное действие, направленное на получение и фиксацию таможенником в установленной форме объяснений, содержащих фактические данные – доказательства, имеющие значение для правильного разрешения дела о нарушении таможенных правил. С т. зр. психологии, опрос есть взаимодействие между должностным лицом таможенного органа и опрашиваемым с целью получения от последнего информации о совершении нарушения таможенных правил, предполагающее установление психол. контакта и психол. подхода к опрашиваемому.

Психол. контакт при опросе носит в известном смысле односторонний характер: таможенник стремится получить как можно больше доказательной информации, будучи сам до опр. момента не заинтересованным в разглашении имеющихся в его распоряжении данных. При опросе таможенник обычно сообщает опрашиваемому минимум информации, необходимой для формулировки предмета опроса и реализации тактических соображений (для восстановления ассоциативных связей у добросовестно заблуждающихся лиц, с целью разоблачения ложных объяснений, для получения сведений об имеющихся в деле вещественных доказательствах, документах и т. д.). Установление и поддержание психол. контакта с опрашиваемым требует применения разл. средств и приемов, однако таможенник не может быть неразборчив в их выборе. Объективность таможенника, выдержка, корректное обращение с опрашиваемым, неуклонное обеспечение прав и законных интересов его благоприятствует установлению контакта, предрасполагают к даче правдивых объяснений. Наиболее целесообразными приемами, побуждаемыми к даче правдивых объяснений опрашиваемым являются: 1) разъяснение противоправности содеянного и его сложных последствий, к-рое может вызвать у опрашиваемого отрицательную оценку собственных действий (такая самооценка является источником раскаяния и признания им своей вины); 2) ознакомление с правовыми последствиями раскаяния и активного способствования раскрытию правонарушений (при одновременном ознакомлении опрашиваемого с мерами ответственности за совершенное правонарушение); 3) активизация положительных качеств опрашиваемого с тем, чтобы их можно было использовать для получения правдивых объяснений.

Немирич В. В. Основы психологии таможенной деятельности. М., 1995.

Правоохранительная беседа профилактическая – один из методов оказания предупредительного воздействия на профилактируемых лиц. Психол. содержание П. б. п. состоит в контроле поведения профилактируемого и диагностике состояния его антисоциальных и криминогенных установок. Главное – выяснение наличия криминогенного потенциала в особенностях текущей жизненной ситуации, степени его осознания собеседников, наличие вариантов поведения и вероятность актуализации и выбора правопослушных. Исходя из этой направленности П. б. п., специалисту необходимо владеть навыками диагностики и прогнозирования асоциальных и/или криминальных форм поведения, а также их своевременного купирования.

Осн. диагностическим признаком криминогенного состояния является наличие признаков зависимости профилактируемого лица от психотравмирующих факторов и обстоятельств – долговых, корпоративных, статусных (особенно неформальных) обязательств, родственных связей и пр. Осн. негативное влияние идет со стороны именно этих факторов, – чем жестче зависимость от них, тем опаснее состояние лица. Важно выявить эти факторы в конкретной, персонифицированой форме, что нередко вызывает сильное сопротивление со стороны профилактируемого. Существенно также наличие регламента в текущий момент жизни – целей, планов, обязанностей, ответственности. Любые ситуации неопределенности заполнения личного времени диагностически неблагоприятны. В итоге необходимо установить психол. позицию профилактируемого лица в реально складывающейся жизненной ситуации с целью выбора, при необходимости, методов и средств их коррекции.

Предварительное следствие: допрос в бесконфликтной ситуации. Бесконфликтная ситуация обычно бывает обусловлена заинтересованностью допрашиваемого в полном и объективном расследовании преступления, готовностью и желанием сотрудничать с правоохранительными органами (ПОО). Наиболее распространенной процессуальной формой ее является допрос свидетеля (потерпевшего). По закону допрос начинается с предложения свидетелю (потерпевшему) рассказать все известное ему об обстоятельствах, в связи с к-рыми он вызван по делу. После свободного рассказа, к-рому соответствует рефлексивное слушание следователя, свидетелю задаются вопросы.

Выделяются коммуникативные ситуации Д., обусловленные свободным рассказом свидетеля. Особое внимание здесь обращается на выяснение особенностей восприятия им разл. объектов окружающей действительности: закономерности восприятия (предметность, целостность, структурность, осмысленность), влияние жизненного, профессионального опыта, возможность искажения воспринимаемых явлений. Характер вопросов во многом зависит от обстановки, следственной ситуации, в к-рой они заданы, от той информации, к-рой располагает следователь. Вопросы подразделяются на дополняющие, уточняющие (детализирующие) и напоминающие. Недопустимо задавать свидетелю так называемые негативные вопросы, к-рые могут сформировать у него отрицательную оценочную установку в отношении лиц или событий, интересующих следователя. Акцентируется внимание на положительных качествах допрашиваемого. Чтобы помочь ему вспомнить забытые факты, используются приемы, активизирующие память с предъявлением во время допроса разл. документов, фототаблиц, вещественных доказательств, выезд на место происшествия и т. наз. метод «когнитивного интервью» (С. Н. Богомолова, В. А. Образцов). Возможна коммуникативная ситуация, обусловленная безразл. отношением свидетеля к деятельности ПОО. Подчас допрашиваемый, не желая лгать и вводить органы следствия в заблуждение, не проявляет активности и занимает, по существу, позицию стороннего наблюдателя. Побудить таких лиц дать развернутые показания возможно, напомнив им о гражданском долге, ценностных ориентациях, жизненной позиции. Разговор целесообразно переводить в круг привычных, близких их сознанию представлений.

Выделяются коммуникативные ситуации, обусловленные допросом потерпевшего. Пострадавший от преступления чаще всего бывает заинтересован в оказании помощи следователю. Однако он может длительное время испытывать состояние психич. напряженности, отрицательно влияющее на полноту и достоверность его показаний, что должно учитываться следователем при выборе форм обращения, формулировке вопросов, особенно интимного характера. В установлении психол. контакта с потерпевшим важно эмпатическое слушание, сдержанное, сочувственное отношение. При наличии данных о психич. воздействии на потерпевшего со стороны заинтересованных лиц следователь обязан принять упреждающие меры, способные оградить потерпевшего от этого и убедить в том, что единственно правильной является позиция, не допускающая искажения истины, несмотря ни на какое постороннее влияние. В любом случае следователь должен продемонстрировать свою решимость установить истину и защитить права потерпевшего.

Достулов Г. Г. Психология допроса на предварительном следствии. М., 1976; Кертес И. Тактика и психологические основы допроса. М., 1965; Коновалова В. Е. Психология в расследовании преступлений. М., 1978; Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 1967.

Предварительное следствие: допрос в конфликтной ситуации. Одна из процессуальных форм профессионального О. следователя с допрашиваемыми лицами при разл., чаще несовместимых (в отличие от допроса в бесконфликтной ситуации) целях. Нередко конфликтная ситуация допроса характеризуется активным противодействием допрашиваемых лиц намерению следователя установить истину по делу. Осн. способ противодействия во время допроса – дача ложных (полностью или частично) показаний либо вовсе отказ от них. Мотивами такого поведения могут быть боязнь оказаться разоблаченным в совершенном преступлении; опасение быть отвергнутым значимой для него референтной группой из-за «предательства»; боязнь мести со стороны соучастников преступления; стыд за содеянное; желание скрыть интимные стороны жизни; явная или скрытая антипатия следователю и др. Нередко мотивов бывает несколько.

В ситуации противодействия развивается внутр. конфликт личности, приводящий к состоянию психич., эмоциональной напряженности, фрустрации. В результате затрудняется адекватное, критическое восприятие, осмысление событий, – следует считаться с таким состоянием допрашиваемого, а также с возможно низким уровнем его правосознания. Серьезное влияние на мотивацию личности допрашиваемого, особенно если им является подозреваемый, оказывает ситуация неопределенности его положения. В состоянии психич. напряженности ему труднее осмысливать происходящее, легче уступить постороннему внушающему воздействию, прибегнуть к ложному оговору др. лиц из чувства мести, зависти, страха или к самооговору. Однако, оговаривая себя, допрашиваемый может преследовать и сугубо эгоистические, корыстные цели: а) признав себя «виновным» в менее тяжком преступлении, быстрее получить за него наказание и таким способом уйти из поля зрения органов предварительного следствия, ведущих расследование более тяжкого преступления, к-рое совершил допрашиваемый; б) приняв на себя всю вину за совершение группового преступления, добиться освобождения от ответственности др. соучастников, в конечном итоге и самому получить менее строгое наказание. Также причинами самооговора могут быть и временное расстройство психич. деятельности допрашиваемого, слабоумие.

В ходе допроса используются приемы, создающие искаженное представление об осведомленности следователя. Допрашиваемому демонстрируются повышенная осведомленность, профессиональная уверенность следователя в раскрытии преступления, доскональное изучение обстоятельств дела. Используются уверенная манера держать себя и задавать вопросы, что нередко парадоксальным образом дезориентирует допрашиваемого. Осведомленность следователя о прошлом допрашиваемого подсознательно формирует у последнего мнение и об осведомленности о его настоящем. Под влиянием этого он может склониться к мысли, что бессмысленно давать ложные показания. Используются приемы: 1) постановки косвенных вопросов, именуемый иногда методом «косвенного допроса»; 2) предъявления допрашиваемому изобличающих доказательств; 3) стимулирования положительных качеств допрашиваемого, что нередко помогает налаживанию психол. контакта. Прием использования «слабых мест» допрашиваемого используется, если у него отмечено тщеславие, завышенная самооценка, избыточная тревожность, повышенная мнительность, аффективная возбудимость, – в неуравновешенном состоянии он может сказать то, что никогда бы не сказал в др. состоянии. «Слабыми местами» допрашиваемого могут быть пристрастие к чему-либо, увлечения, привязанности и т. д.; зная о них, следователь может ими воспользоваться.

Прием группового допроса: когда 2 следователя ведут допрос, между ними распределяются роли. Один активно, в наступательном стиле задает вопросы, используя малейшую возможность для изобличения допрашиваемого во лжи (в кач. «злого» следователя). Второй говорит примирительно, как только обостряется очередной конфликт между его коллегой и допрашиваемым, демонстрирует желание понять последнего, выступая, условно говоря, в роли «доброго» следователя. На психику допрашиваемого начинает действовать известный в социальной психологии феномен группового давления с сопутствующим ему эффектом внушающего воздействия группы. Дать однозначную оценку этому методу сложно, поскольку считается, что групповой допрос может привести к самооговору.

Доспулов Г. Г. Психология допроса на предварительном следствии. М., 1976; Кертес И. Тактика и психологические основы допроса. М., 1965; Коновалова В. Е. Психология в расследовании преступлений. Харьков. 1978; Филонов Л. Б. Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства. М., 1979.

Предварительное следствие: допрос несовершеннолетнего. Сознание, поведение несовершеннолетнего, его отношение к происходящему должны быть учтены в процедуре допроса независимо от того, в какой бы процессуальной роли ни выступал несовершеннолетний. Вызов на допрос свидетеля, не достигшего 16 лет, производится, как правило, через его родителей или иных законных представителей. Для участия в допросе свидетелей в возрасте до 14 лет, а по усмотрению следователя – и при допросе 14–16-летних свидетелей, вызывается педагог, специалист в области возрастной психологии. При необходимости вызываются также законные представители несовершеннолетнего или его близкие родственники. Допрос несовершеннолетнего свидетеля в суде, когда этого требуют интересы установления истины, может быть по определению (постановлению) суда проведен и в отсутствии подсудимого. Свидетель, не достигший 16 лет, должен быть удален из зала заседания по окончании допроса, кроме случаев, когда суд признает необходимым дальнейшее его присутствие. Такой порядок направлен на то, чтобы нанести как можно меньше вреда психике несовершеннолетнего. При подготовке к допросу несовершеннолетнего свидетеля, если позволяют обстоятельства, рекомендуется заблаговременно получить сведения о его семье, учебе, поведении, психол. развитии, состоянии, осведомленности в событиях, о к-рых предполагается его допрашивать, и др. особенностях. Место предстоящего допроса выбирается т. о., чтобы оно не вызывало у ребенка излишнего психич. напряжения и было привычным для него. Разговор следует начинать в присутствии сопровождающего его лица, педагога, постепенно вовлекая в него и ребенка. Важно сформировать у допрашиваемого мотивацию дачи показаний, пояснить, что от него ждут помощи, вести себя ненавязчиво, не прибегая к наводящим вопросам. Следует обращать внимание не только на содержание рассказа ребенка, но и на его манеру говорить, интонации, тон речи, паузы между словами.

Содержание, форма, достоверность свидетельских показаний несовершеннолетних во многом зависят от уровня их психол. развития. Дети более внушаемы, чем взрослые, более податливы постороннему воздействию, из-за чего подросток рассказывает не то, что помнит, а то, что об этом говорят старшие. Чтобы убедиться в том, что малолетний свидетель говорит по наущению кого-то, следует поинтересоваться, понятно ли ему самому то, о чем он говорит, не расспрашивали ли его об этом иные лица, не советовали ли они ему, как надо отвечать на вопросы следователя (суда). При допросе малолетних свидетелей, особенно потерпевших, следует чередовать прямые вопросы с нейтральными либо вызывающими положительные эмоции, проявлять особый такт и внимание. Об этом особенно следует помнить при допросе детей, подвергшихся сексуальным посягательствам, наблюдавшим противоправные, насильственные действия старших.

Читайте так же:  Техническая строительная экспертиза ростов-на-дону

Продолжительность допроса несовершеннолетних потерпевших должна быть: детей 3–5 лет – 15–20 мин, детей 5–7 лет – 20–25 мин; детей 7–10 лет – чуть больше. Если за это время не удалось выяснить нужное, следует сделать перерыв в допросе.

Долгова А. И. Социально-психологические аспекты преступности несовершеннолетних. М., 1981; Коченов М. М., Остова Н. Р. Психология допроса малолетних свидетелей: Методич. пособие. М., 1984; Ситковская О. Д., Конышева Л. П. Психологическая экспертиза несовершеннолетних в уголовном процессе. М., 2001.

Психологический портрет в правоохранении. Понятие «портрет» широко используется в юрид. теории и практике правоохранительной деятельности для обозначения нек-рой совокупности информации о том или ином лице. Под психол. портретом (П. п.) понимается целостный, систематизированный, избирательный, но достаточно объективный комплекс сведений о психологии лиц (групп). Составить П. п. – значит, исходя из стоящей задачи, определить психол. своеобразие конкретного лица, обратив особое внимание на те психол. характеристики, к-рые могут непосредственно использоваться для ее решения.

По способу получения данных о лицах различают: 1) объективный портрет, базирующийся на документальных, фактических, достоверных данных; 2) субъективный портрет, составляемый на основе личных впечатлений др. лиц. По форме выражения портреты подразделяются на: а) образный, выраженный в наглядной (фотографии, рисунки, фоторобот и др.) или иной изобразительной форме; б) формализованный, выраженный в цифровых данных или иных закодированных, символических знаках; в) выраженный в словах (устно или письменно); г) мысленный, т. е. существующее в сознании сотрудника представление о конкретном человеке. По содержанию отраженных в портрете сведений о личности выделяют: социально-демографический портрет; внеш. портрет; внутр., или П. п. Целесообразно различать индивидуальный (личный) и групповой портреты. Наиболее широко используются словесный и образный портреты. Для правоохранительной деятельности особое значение имеет П. п., – он существенно обогащает знания о лицах и группах, представляющих оперативно-служебный интерес за счет раскрытия их внутр. природы.

Составление П. п. предполагает обязательное выявление индивидуальных сильных и слабых сторон личности или группы, ее доминирующих (определяющих) особенностей психологии, что с необходимостью требует навыков профессионального О. у сотрудников правоохранительных органов, в частности, ведущих оперативно-служебные расследования.

Сухов А. Н. Реальная социальная психология: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений. М., 2004.

Психотехнология переговоров по освобождению заложников. Профессиональное О. сотрудников правоохранительных органов в настоящее время особо проявляется в умении вести переговоры по освобождению заложников. Такие переговоры отличают: а) экстремальность условий проведения: опасность осуществления угроз и ультиматума по отношению к заложникам; б) цейтнот времени; в) необходимость учета требований, выдвигаемых преступниками; г) сценарий, заранее проигранный преступниками, в результате чего они получают инициативу и превосходство; д) отсутствие возможности у лиц, ведущих переговоры с преступниками, предварительно подготовиться к ним, изучить «захватчиков», выбрать нужный вариант; е) жесткий отбор преступниками субъектов переговоров, что обусловливает наличие у лиц, ведущих переговоры с преступниками, комплекса свойств: социально-психол. компетентности, стрессоустойчивости, адаптированности к опасностям, авторитетности; ж) наличие у каждой из сторон, участвующих в переговорах, своей тактики их проведения; з) несовпадение этапов данных переговоров со стадиями др. переговоров.

Расположив преступников к переговорам, лица, их осуществляющие, должны руководствоваться след. соображениями: «оттянуть» время, отвлечь внимание, убедить «захватчиков» в бессмысленности, нереальности планов или в полном их «выполнении». Также необходимо иметь в виду, что нельзя давать что-либо преступникам просто так, каждый предмет должен обмениваться в интересах освобождения заложников. Идти на уступки преступникам надо «по капле», не устанавливая для них предельных сроков.

Сухов А. Н. Реальная социальная психология: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений. М., 2004.

Психотехнология переговоров с преступниками. Переговоры – один из ненасильственных способов борьбы с преступностью, основанный на законе, нравственности и психологии и представляющий собой в ряде криминальных ситуаций диалог с преступниками (преступными организациями, обществами, группами) в целях склонения их к отказу от дальнейшей преступной деятельности, а также активного содействия раскрытию и расследованию преступлений, розыску и задержанию лиц их, совершивших, устранению причиненного вреда, получения оперативной и криминалистически значимой информации. Переговоры – средство получения оперативно-розыскной и криминалистически значимой информации, а их суть – правомерное психол. воздействие.

Обеспечение личной безопасности переговорщиков – важнейшая задача лиц, осуществляющих руководство переговорной деятельностью в экстремальных условиях, а ведение переговоров с преступниками – тяжелый напряженный труд. Международная практика выявила особый стресс – «стресс переговорщика», вызываемый нервным переутомлением. В связи с этим необходима реализация мероприятий по психол. поддержке переговорщиков, восстановлению их психич. и физич. здоровья. В Законе «О борьбе с терроризмом» подчеркнуто, что к ведению переговоров с террористами допускаются только лица, специально уполномоченные на то руководителем оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией. Последние состоят из руководителя переговорщиков (их число определяется в зависимости от особенностей криминальной ситуации), консультанта-психолога, оперативных работников, обеспечивающих взаимодействие группы с др. подразделениями, задействованными в операции, переводчиков. Переговорщики подбираются на добровольной основе с учетом личных и профессиональных качеств из числа сотрудников, владеющих даром убеждения, отличающихся самообладанием, эмоциональностью, быстротой реакции, наличием необходимых интеллектуальных и коммуникативных задатков, гуманных побуждений. Они должны обладать достаточными знаниями в области психологии и педагогики, пройти специальную подготовку.

Стратегия и тактика переговоров строится путем достижения соглашений, компромиссов, ведущих к цели без потерь в людях. Арсенал психол. методов и приемов включает: убеждение, внушение (вербальное и невербальное), стимулирование, психол. давление, логическую аргументацию, обращение к эмоционально-волевой сфере. Многие террористические акции совершаются группой лиц, поэтому важно разобраться с индивидуально-психологическими особенностями каждого участника группы, во взаимоотношениях между членами группы, используя имеющиеся в их среде конфликты, нейтрализовать тех, кто занимает наиболее агрессивную позицию. Анализ психол. особенностей взаимоотношений, возникающих между террористами и их жертвами, выявил т. наз. «стокгольмский синдром», к-рый выражается в постепенном возникновении у них чувства взаимной симпатии. Положительная сторона синдрома – снижение опасности посягательств на жизнь и здоровье жертв преступления, увеличение возможности их освобождения преступниками. Отрицательная – использование террористами жертв преступления для оказания воздействия на органы правопорядка (дезинформация и др.).

Есть 2 характерных периода ведения переговоров: первоначальный и последующий. С психол. т. зр. наиболее сложен первоначальный период переговоров: важно демонстрирование психол. устойчивости, снятие эмоционального напряжения, ввести разговор в русло длительного обсуждения. Психол. обеспечение этого периода переговоров предполагает использование технологий установления психол. контакта с лицами, совершающими преступление, составление их психол. портрета и разработка на этой основе сценария дальнейших действий. Последующий период ведения переговоров с преступниками связан с рассмотрением конкретных требований или условий, выдвигаемых преступниками, и внесением логических элементов в переговоры. Главным доводом во всех переговорах, связанных с захватом заложников, должна быть постоянно подчеркиваемая в разл. интерпретации мысль о том, что диалог с преступниками имеет смысл лишь в том случае, если они гарантируют жизнь и здоровье заложникам. В противном случае применение силы закона является правомерным и неотвратимым, вплоть до использования оружия на поражение. Постоянно надо стремиться к уменьшению числа заложников, в первую очередь женщин, детей, больных и пожилых людей, используя для этого все поводы. Каждый освобожденный заложник – успех, достигнутый переговорщиками.

Если преступник продолжает выдвигать противоправные и неприемлемые требования и переговоры заходят в «тупик», то используется технология переговоров «для прикрытия» (оперативная игра). Суть их – продолжение диалога с преступниками для создания ситуации, при к-рой можно наиболее эффективно и безопасно осуществить операцию силового пресечения преступных действий. Вести подобные переговоры надо так, чтобы преступники не почувствовали изменения тональности диалога, не догадались о принятом решении подавить их силой.

Андреев Н. В., Свирская И. В. Переговоры в «ситуации заложника», характеристика мотивов, личности и группы преступников. М., 1995; Илларионов В. П. Переговоры с преступниками (правовые, организационные, оперативно-тактические основы). М., 1994; Свирская И. Б., Андреев Н. В. Переговоры: психологическая характеристика и методы отбора инструкторов по переговорной деятельности. М. 1995.

Речь адвоката – средство осуществления им своей защитительной функции, предназначенное для подведения итога судебного разбирательства, анализа с позиции защиты собранных по делу мат-лов, их правовой оценки, высказывания доказательств, опровергающих предъявленное подсудимому обвинение, смягчающих его вину, соображений относительно возможной меры наказания и др. вопросов, подлежащих решению суда. Анализ речей крупнейших адвокатов (Ф. Н. Плевако, П. С. Пороховщикова, И. М. Кисенского и др.) свидетельствует о глубоком психологизме, проникновении в сокровенные, интимные механизмы человеческого поведения, раскрытии социально-психол. основ поведения отдельных социальных групп. Общепринятых правил построения защитительной речи не существует. Для нее противопоказаны шаблон, однообразие, заранее установленный трафарет, поскольку выступление с защитительной речью – дело творческое, живое. Содержание и структура речи адвоката зависят от результатов судебного следствия, избранной позиции, характера предъявленного обвинения, особенностей доказательственного мат-ла. На построение защитительной речи большое влияние оказывает обвинительная речь. Защитник выступает в суде после прокурора и поэтому не может не учитывать тех доводов и аргументов, к-рые приведены прокурором. Он обязан представить на рассмотрение суда свои доводы и соображения, привести свои аргументы. Защитительная речь должна носить полемический характер, быть органически связана с развернувшимися судебными прениями. Возражая против необоснованных утверждений прокурора, подвергая критическому анализу приведенные им доказательства, защитник отстаивает свою точку зрения, приводит доказательства в подтверждение правильности своих рассуждений. Доказательства, используемые адвокатом в пользу подсудимого, могут предъявляться 2 способами: по нарастающей, небольшими частями, подготавливая позицию суда к вынесению желательного для подзащитного приговора; массивом, посредством эмоционального взрыва в тактически оправданном моменте судебного заседания. Активная тактическая линия защиты может быть реализована и в начале судебного заседания, когда защитник заявляет ряд ходатайств, каждое из к-рых содержит аргументы в пользу невиновности или смягчения вины подсудимого.

Целесообразно приводить контраргументы защиты след. образом: если нельзя оспорить обвинение целиком и сразу, уместно оспаривать его по частям и с разных сторон; обвинение, изложенное в обвинительном заключении, целесообразно раздробить на ряд фрагментов по субъекту, объекту, объективной и субъективной стороне; подвергнуть анализу достоверность получения доказательств по каждому из элементов; подвергнуть сомнению обоснованность выводов следствия по отдельным следственным действиям; выводы защитника могут быть целенаправленно обращены как на эпизоды и обстоятельства, уже рассмотренные судом, так и на те, к-рые в дальнейшем будут рассматриваться судом; форма аргументации целесообразна, если эмоционально насыщенна, этична и компромиссна.

Наиболее тщательно анализируются защитником особенности личности подзащитного, акцентуации его характера, его повышенная реактивность на отдельные эмоциогенные ситуации. Центральное место в характеристике личности подзащитного занимают анализ его мотивационной сферы и конкретного мотива совершенного деяния, выяснение подлинного смысла действий данного человека, к чему он стремился, чем руководствовался. Подлинные побуждения индивида определяют форму его вины, выступают как смягчающие или отягчающие ответственность обстоятельства. Адвокат обеспечивает понимание судом тончайших нюансов в поведении подзащитного.

Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996; Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Избр. произв.: В 2 т. М., 1959. Т. 1; Романов В. В. Юридическая психология. М., 1998; Соркин B. C. Стратегия и тактика защиты по уголовным делам. Гродно, 1997; Шиханцов Г. Г. Юридическая психология. М., 1998.

И. Ф. Колонтаевская

Речь прокурора – средство осуществления им обвинения от имени государства на основе конкретных фактов, неопровержимых доказательств и индивидуализации состава правонарушения. В Р. п. изложение фактических обстоятельств носит аналитический, а не повествовательный характер. Особенно тщательно прокурором анализируется оправдательные версии, выдвинутые защитником и подсудимым. Из каждой версии выводятся все возможные логические следствия, к-рые сопоставляются с имеющимися доказательствами. Если подсудимый отрицает свою виновность, то обязанность прокурора – детально рассмотреть приводимые подсудимым доводы, сопоставить их с др. неопровержимыми доказательствами, показать их несостоятельность. Анализу подлежат и все экспертные заключения. Особенно тщательное исследование производится в случаях, когда обвинение основано на косвенных доказательствах. Взаимосвязь этих доказательств скрыта, опосредована промежуточными обстоятельствами, и прокурор призван сделать эти связи очевидными. Им раскрывается содержание соответствующей статьи уголовного кодекса, обосновывается правильность ее применения, раскрываются объективные и субъективные стороны соответствующего состава преступления, его цели и мотивы.

При психол. характеристике подсудимого целесообразно ориентироваться на структуру личности, включающую систему базовых ценностных ориентации личности, ее направленность, иерархию устойчивых мотивов ее поведения; психодинамические особенности ее психич. саморегуляции; экстравертность или интровертность (ориентацию на внеш. обстоятельства или внутр. устойчивые позиции); полезависимость или поленезависимость (зависимость или независимость от ситуативных обстоятельств); обобщенные способы поведения, характерологический тип личности; способы поведения, существенные для адекватной адаптации в расследуемой критической поведенческой ситуации; личностные акцентуации – «слабые места» в психич. саморегуляции данного индивида; наличие у индивида возможных психич. аномалий (неврозов, психопатических расстройств); дефекты социальной адаптации личности, степень нарушенности ее правосознания и криминализации. Убедительнее всего звучат не собственные психол. оценки, данные обвинителем или защитником, а независимые экспертные оценки – отзывы людей, хорошо знающих подсудимого и потерпевшего.

Кроме личностных характеристик, на суде часто возникает необходимость в нравственно-психол. оценке поведения подсудимого, что составляет итоговую концовку осн. части Р. п. Здесь необходимо дать ответ на вопрос о том, какие факторы детерминировали преступное поведение (ценностные ориентации, потребности, желания, стремления, психич. состояния, стечения обстоятельств, разл. условия неблагоприятного формирования личности и т. д.). При этом раскрывается и личность самого прокурора, его отношение к людям, понимание их проблем, отношение к их горю. Характеризуя антисоциальную, десоциализированную личность, прокурору необходимо показать возможности ее ресоциализации. Анализ события преступления прокурором направляется на доказательство того, что событие преступления имело место и в совершении его виновен подсудимый. При этом ни очевидность дела, ни признание вины подсудимым не снимает с прокурора обязанности доказывания обвинения. На основе совокупности доказательств прокурора формируется внутр. убеждение аудитории в обоснованности и законности обвинения.

Р. п. воспринимается обычно на фоне значительного психич. напряжения, в условиях острой судейской борьбы, и призвана отвечать опр. социальным ожиданиям. Она имеет существенное общепредупредительное значение, однако наступательность обвинительной Р. п. должна быть лишена нервозности, крикливости, фразерства, – опора речи – система неопровержимых доказательств, а украшение – не общие слова, а конкретные факты.

Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996; Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Избр. произв.: В 2 т. М., 1959; Романов В. В. Юридическая психология. М., 1998; Шиханцов Г. Г. Юридическая психология. М., 1998.

Речь судебная – средство словесного убеждения посредством целенаправленной систематизации фактов рассматриваемого события, убедительной их оценки на основе результатов судебного следствия. Различают вступительную, осн. и заключительную части Р. с. Психол. задача вступления – вызвать обостренное внимание судебной аудитории, ее интерес, установить с ней контакт, обеспечить ее доверие, подготовить аудиторию к принятию осн. позиции оратора.

В осн. части Р. с. излагаются фактические обстоятельства дела. Эта часть не должна представлять собой скучный пересказ фактов, в ней должна быть нарисована живая, динамичная картина возникновения и развития расследуемого события. Обстоятельства дела могут быть изложены в хронологической последовательности или в систематизированном виде: так, как событие развивалось в действительности, или так, как оно было исследовано в судебном следствии. Способ изложения фактических обстоятельств дела избирается в зависимости от объема и характера доказательств, установленных в ходе судебного следствия. Анализ доказательств и их оценка – центральная часть Р. с. Все доказательства выстраиваются в систему, опровергающую одни версии и подтверждающие предлагаемую оратором версию. Доказательства выстраиваются по их нарастающей значимости. Особое место в судебной речи занимают личностные доказательства – психол. характеристики личности подсудимого и потерпевшего. Заключение речи должно содержать итоговое определение позиции судебного оратора и обращение к суду с четко выраженной просьбой, а также авансирование доверия суду.

А. Ф. Кони отмечал, что для того, чтобы хорошо говорить на суде, надо хорошо знать предмет, о к-ром говоришь, изучив его во всех подробностях, надо знать родной язык с его богатством, гибкостью и своеобразностью, так, чтобы не искать слов и оборотов для своей мысли и, наконец, надо быть искренним. Говорить следует громко, ясно, отчетливо, не монотонно, по возможности выразительно и просто. Тон речи может повышаться или понижаться в связи со смыслом и значением данной фразы и даже отдельного слова. Жесты оживляют речь, но ими следует пользоваться осторожно и соответственно сказанному. У оратора не должно быть одной какой-то точки, все время привлекающей его взор. От него требуются большая выдержка и умение владеть собой при всех неблагоприятных обстоятельствах; никакие отвлекающие причины не должны на него действовать. Окончание речи должно быть связано с ее началом. Надо помнить, что конец выступления – разрешение всей речи.